¶5 Некоторые из выражений, которые мы только что употребили, вызовут, без сомнения, в уме некоторых людей идею того, что называют «Страшным Судом», и, по правде говоря, это будет не напрасно; понимать ли его буквально или символически, или одновременно обоими способами, ибо они отнюдь не исключают друг друга в действительности, здесь неважно, и это не место и не время полностью объясняться по этому поводу.1 Во всяком случае, это взвешивание «за» и «против», это различение положительных и отрицательных результатов, о котором мы только что говорили, безусловно, может наводить на мысль о распределении «избранных» и «осуждённых» на две отныне неизменно зафиксированные группы;2 даже если здесь только аналогия, следует признать, что это, по крайней мере, аналогия действительная и хорошо обоснованная, сообразная с самой природой вещей; и это требует ещё некоторых пояснений.3
←
→

Резюме

Генон замечает, что его выражения могут вызвать у некоторых идею «Страшного Суда», и он признаёт, что это небезосновательно, понимать ли его буквально, символически или обоими способами сразу. Взвешивание «за» и «против» и различение положительных и отрицательных результатов действительно напоминают разделение «избранных» и «осуждённых» на две навсегда закреплённые группы. Даже если это лишь аналогия, Генон считает её действительной, хорошо обоснованной и сообразной природе вещей, что требует дальнейших пояснений.

Общие замечания

  1. « jugement dernier » — Передано как «Страшный Суд». Генон здесь намекает на традиционную доктрину Страшного Суда, присутствующую в христианстве, исламе, иудаизме и других традициях, но интерпретирует её в небуквальном и нехронологическом смысле. Речь идёт не обязательно о едином событии в конце времён, но о реальности, совершающейся в каждом цикле, в каждой критической фазе, в каждый момент, когда происходит разделение между тем, что должно выжить, и тем, что должно исчезнуть. Выражение «Страшный Суд» является метафорой циклического кризиса, понимаемого как космическое и духовное различение. Генон различает здесь буквальный, символический и одновременный смыслы (они не исключают друг друга в традиционных перспективах). Он не занимает позиции, ибо полное объяснение вышло бы за рамки этого тома. ↩︎
  2. « élus » et « damnés » — Передано как «избранные» и «осуждённые». Генон использует здесь западную богословскую лексику, но отделяет её от строго конфессионального контекста. Речь идёт не о произволе божественной воли, которая спасала бы или осуждала без причины, а о естественном следствии внутренней ориентации. «Избранные» — это те, кто в кризисе обращается к традиционным принципам, метафизической истине, духовному порядку; «осуждённые» — те, кто остаётся привязанным к мирскому миру, к материалистической иллюзии, к индивидуализму. «Осуждение» не является внешним наказанием, но самим состоянием души, закрывшейся для всякой трансценденции. Распределение является «неизменным», потому что соответствует ставшей таковой природе; это не произвольный приговор. ↩︎
  3. analogie valable et bien fondée — Передано как «аналогия действительная и хорошо обоснованная». Генон оправдывает использование богословского языка принципом аналогии (герметическое: «как вверху, так и внизу»). Духовные и циклические процессы отражаются на всех уровнях: суд над цивилизацией, суд над душой после смерти, суд над человечеством в конце цикла являются проявлениями одной и той же реальности на разных порядках реальности. Аналогия не является просто риторической фигурой; она основана на метафизической структуре вселенной. Современный кризис является, в своём масштабе, эквивалентом коллективного «Страшного Суда». ↩︎