¶12 Но недостаточно сделать в отношении современных изобретений оговорки, которые навязываются из-за их опасной стороны, и нужно идти дальше: не являются ли так называемые «блага» того, что условились называть «прогрессом» — и что можно было бы в самом деле согласиться обозначать так, если бы позаботились точно указать, что речь идёт лишь о прогрессе целиком материальном, — не являются ли эти столь восхваляемые «блага» по большей части иллюзорными?¹ Люди нашей эпохи притязают тем самым увеличить своё «благосостояние»; мы думаем, с нашей стороны, что цель, которую они таким образом себе ставят, даже если бы она была реально достигнута, не стоит того, чтобы посвящать ей столько усилий;² но, кроме того, нам кажется весьма спорным, что оно достигнуто. Прежде всего, нужно было бы принять во внимание тот факт, что не все люди имеют одни и те же вкусы и одни и те же потребности, что есть ещё, несмотря ни на что, некоторые, кто хотел бы избежать современной суеты, безумия скорости, и кто больше не может этого делать;³ посмеют ли утверждать, что для них является «благом» навязывать им то, что наиболее противоположно их природе? Скажут, что этих людей ныне мало, и почувствуют себя вправе считать их ничтожной величиной; здесь, как и в политической области, большинство присваивает себе право давить меньшинства, которые, в его глазах, очевидно, неправы, что существуют, поскольку само это существование идёт вразрез с «эгалитарной» манией единообразия.⁴ Но если рассматривать человечество в целом вместо того, чтобы ограничиваться западным миром, вопрос меняет аспект: не станет ли большинство, о котором мы только что говорили, меньшинством?⁵ Следовательно, это уже не тот же аргумент, который приводят в этом случае, и, по странному противоречию, именно во имя своего «превосходства» эти «эгалитаристы» хотят навязать свою цивилизацию остальному миру и идут сеять смуту среди людей, которые их ни о чём не просили;⁶ и поскольку это «превосходство» существует лишь с материальной точки зрения, вполне естественно, что оно навязывается самыми грубыми средствами. Не будем, впрочем, заблуждаться на этот счёт: если широкая публика добросовестно принимает эти предлоги «цивилизации», то есть некоторые, для кого это является лишь простым «моралистским» лицемерием, маской духа завоевания и экономических интересов;⁷ но какая странная эпоха, когда столько людей позволяют себя убедить, что делают счастье народа, порабощая его, отнимая у него то, что у него есть самого драгоценного, то есть его собственную цивилизацию, заставляя его принимать нравы и институты, созданные для другой расы, и подвергая его самым тяжёлым трудам, чтобы заставить его приобретать вещи, которые для него являются совершеннейшей бесполезностью!⁸ Ибо это так: современный Запад не может терпеть, чтобы люди предпочитали меньше работать и довольствоваться малым, чтобы жить;⁹ поскольку одно лишь количество имеет значение, и поскольку то, что не подпадает под чувства, считается, кроме того, несуществующим, признаётся, что тот, кто не суетится и кто материально не производит, не может быть никем иным, как «ленивцем»; не говоря уже в этом отношении о суждениях, обычно выносимых о восточных народах, достаточно посмотреть, как судят о созерцательных орденах, и притом даже в так называемых религиозных кругах.¹⁰ В таком мире нет больше места для интеллекта и для всего, что является чисто внутренним, ибо это вещи, которые не видят и не осязают, которые не считают и не взвешивают; есть место лишь для внешнего действия во всех его формах, включая самые лишённые всякого значения.¹¹ Поэтому не следует удивляться, что англо-саксонская мания «спорта» завоёвывает с каждым днём всё больше места:¹² идеал этого мира — «человек-животное», который развил до максимума свою мышечную силу; его герои — это атлеты, будь они даже грубыми животными;¹³ именно они вызывают народный энтузиазм, именно их подвигами увлекаются толпы; мир, где видят такие вещи, поистине пал очень низко и кажется очень близким к своему концу.¹⁴