¶10 Впрочем, вне вопроса об отношениях между Востоком и Западом, легко констатировать, что одним из наиболее заметных последствий промышленного развития является непрерывное совершенствование военных машин и увеличение их разрушительной силы в чудовищных пропорциях.1 Одного этого должно было бы быть достаточно, чтобы уничтожить «пацифистские» мечтания некоторых поклонников современного «прогресса»;2 но мечтатели и «идеалисты» неисправимы, и их наивность, кажется, не имеет границ. «Гуманитаризм», который столь в моде, безусловно, не заслуживает того, чтобы его принимали всерьёз;3 но странно, что так много говорят о конце войн в эпоху, когда они опустошают больше, чем когда-либо, не только из-за умножения средств уничтожения, но и потому что, вместо того чтобы развёртываться между немногочисленными армиями, состоящими исключительно из профессиональных солдат, они бросают друг против друга всех индивидов без различия, включая тех, кто наименее квалифицирован для выполнения подобной функции.4 Это снова поразительный пример современного смешения, и поистине удивительно, для того, кто хочет поразмыслить, что дошли до того, чтобы считать совершенно естественным «всеобщее ополчение» или «общую мобилизацию», что идея «вооружённой нации» смогла навязаться всем умам, за очень редкими исключениями.5 Можно видеть здесь также действие веры в одну лишь силу числа: количественному характеру современной цивилизации соответствует приведение в движение огромных масс комбатантов;6 и, в то же время, «эгалитаризм» находит здесь своё применение, как и в таких институтах, как «обязательное образование» и «всеобщее избирательное право». Добавим ещё, что эти всеобщие войны стали возможны лишь благодаря другому специфически современному феномену, а именно конституированию «национальностей», являющемуся следствием разрушения феодального режима, с одной стороны, и, с другой стороны, одновременного разрыва высшего единства средневекового «Христианства»;7 и, не задерживаясь на соображениях, которые завели бы нас слишком далеко, отметим также, как отягчающее обстоятельство, пренебрежение к духовной власти, которая одна может нормально осуществлять эффективный арбитраж, ибо она по самой своей природе находится выше всех конфликтов политического порядка.8 Отрицание духовной власти — это снова практический материализм; и даже те, кто притязает признавать такую власть в принципе, отказывают ей на деле во всяком реальном влиянии и всякой власти вмешиваться в социальную область, точно так же, как они устанавливают непроницаемую перегородку между религией и обычными заботами своего существования;9 будь то общественная жизнь или частная жизнь, именно одно и то же умонастроение утверждает себя в обоих случаях.
←
→

Резюме

Генон отмечает, что одним из наиболее заметных следствий промышленного развития является непрерывное совершенствование военных машин и чудовищное увеличение их разрушительной силы, что должно было бы уничтожить пацифистские мечтания поклонников современного прогресса. Он находит странным, что так много говорят о конце войн в эпоху, когда они опустошают больше, чем когда-либо, и вовлекают уже не профессиональные армии, а всех индивидов без различия, включая наименее пригодных. Это, по его мнению, поразительный пример современного смешения, когда всеобщее ополчение и идея вооружённой нации стали считаться естественными, что соответствует количественному характеру цивилизации и эгалитаризму. Эти всеобщие войны стали возможны благодаря конституированию национальностей, разрушению феодального строя и разрыву высшего единства средневекового христианства, а также пренебрежению к духовной власти, способной на эффективный арбитраж. Отрицание духовной власти есть практический материализм, и даже те, кто признаёт такую власть в принципе, отказывают ей на деле во всяком влиянии, устанавливая непроницаемую перегородку между религией и обычными заботами существования.

Общие замечания

  1. perfectionnement des engins de guerre comme conséquence du développement industriel — Передаётся как «совершенствование военных машин как следствие промышленного развития». Генон подчёркивает прямую связь между промышленным прогрессом и интенсификацией разрушительной силы вооружений. Современная техника, якобы служащая благосостоянию и миру, служит на самом деле прежде всего изготовлению всё более эффективных орудий смерти. ↩︎
  2. rêveries « pacifistes » — Передаётся как «„пацифистские“ мечтания». Генон имеет в виду здесь пацифистские движения конца XIX — начала XX века (такие как движение Жана Жореса или международные организации), которые полагали, что экономическое и промышленное развитие сделает войны устаревшими. Для Генона это убеждение является наивной иллюзией, игнорирующей глубинную природу материи и конфликта. ↩︎
  3. « humanitarisme » — Передаётся как «гуманитаризм». Генон обозначает этим термином сентиментальную доктрину, которая ставит человека и его материальное благополучие на вершину ценностей, полагая, что абстрактная любовь к человечеству может разрешить все социальные и политические проблемы. Гуманитаризм является для него современной и деградированной формой христианской благотворительности, опустошённой от духовного содержания и сведённой к сентиментализму без реальной эффективности. ↩︎
  4. guerres totales opposant toute la population — Передаётся как «тотальные войны, противопоставляющие всё население». Генон противопоставляет современные войны традиционным войнам, которые противопоставляли ограниченные профессиональные армии и оставляли гражданское население в стороне. «Тотальная война» (всеобщее ополчение, общая мобилизация) является демократическим и эгалитарным феноменом: она вовлекает без различия всех граждан, включая тех, кто не имеет никакой военной компетенции, что усугубляет смешение и страдания. ↩︎
  5. « levée en masse », « mobilisation générale », « nation armée » — Передаётся как «всеобщее ополчение, общая мобилизация, вооружённая нация». Генон ссылается на военные концепции, возникшие во время Французской революции (всеобщее ополчение 1793 года) и в XIX веке (обязательная военная служба, национальная армия). Эти эгалитарные институты превращают каждого гражданина в потенциального солдата, смешивая функции и разрушая традиционные различия между комбатантами и не-комбатантами. ↩︎
  6. force du nombre dans la guerre moderne — Передаётся как «сила числа в современной войне». Генон связывает массовые войны с демократическим принципом количества: подобно тому как в политике большинство творит закон, в войне преобладает число солдат, а не их индивидуальное качество (подготовка, доблесть, компетенция). Профессиональные армии, качественно превосходящие, заменяются числовыми массами. ↩︎
  7. constitution des « nationalités » et rupture de l’unité de la Chrétienté — Передаётся как «конституирование „национальностей“ и разрыв единства Христианства». Генон анализирует причины современных войн: с одной стороны, возникновение национализмов в XIX веке (Италия, Германия, Балканы) фрагментировало Европу на соперничающие национальные государства; с другой стороны, исчезновение единой духовной власти средневекового Христианства (папство и Империя) уничтожило всякое высшее арбитражное посредничество, способное предотвращать или останавливать конфликты. ↩︎
  8. méconnaissance de l’autorité spirituelle comme arbitre des conflits — Передаётся как «пренебрежение к духовной власти как арбитру конфликтов». Генон напоминает, что в традиционном порядке духовная власть (папа в средневековом Христианстве, халиф в исламе, император на Дальнем Востоке) была выше временных государей и могла арбитрировать их распри. Современность, отрицая всякую действенную духовную власть, уничтожила это средство и отдала нации на милость одного лишь закона силы. ↩︎
  9. reconnaissance de principe, négation en fait de l’autorité spirituelle — Передаётся как «признание в принципе, отрицание на деле духовной власти». Генон разоблачает лицемерие современных людей, которые говорят, что верят в Бога или в Церковь, но которые исключают всякое эффективное влияние этой веры на социальную, политическую или экономическую жизнь. Религия становится частным делом, без последствий для реального мира. Это отделение («непроницаемая перегородка») является тонкой формой практического материализма. ↩︎