Обзор
Перейти к параграфу 1
В этой главе Рене Генон утверждает, что современная западная цивилизация является исключительно материальной, и что восточные люди полностью правы, упрекая её как таковую. Он поясняет, что использует слово «материализм» не в узком философском смысле—учении, согласно которому ничего, кроме материи, не существует—а в гораздо более широком значении, обозначая умонастроение, которое отдаёт преобладание материальным вещам и заботам, с ними связанным. Это умонастроение, по его мнению, присуще огромному большинству современников.
Генон замечает, что современная наука заключена в изучении чувственного мира, а её количественные методы провозглашаются единственно научными, что равносильно отрицанию всякого знания, не относящегося к материальным вещам. Многие из тех, кто отказывается называть себя материалистами или исповедует религиозную веру, разделяют ту же практическую установку. Этот практический материализм, основанный на безразличии, а не на формальном отрицании, глубже и опаснее материализма теоретического. Современные люди считают реальным только то, что можно видеть и осязать, объявляя остальное «непознаваемым». Когда они пытаются представить себе «иной мир», они моделируют его по образцу земного, с пространством, временем и даже телесностью. Это вмешательство воображения показывает их неспособность подняться выше чувственного, и многие не отличают «постижение» от «воображения».
Он добавляет, что то, что называют «спиритуализмом» или «идеализмом», часто является лишь транспонированным материализмом, ибо философские спиритуализм и материализм суть две половины картезианского дуализма. С высшей точки зрения эти противоположности близки к эквивалентам, и их мнимый спор сводится к вульгарной перебранке словами. Современная наука, по его мнению, не является бескорыстным познанием, но служит практическим целям. Сам Декарт, строя свою физику, стремился извлечь из неё механику, медицину и мораль. Прагматизм представляет собой завершение современной философии, но существует также диффузный и несистематизированный прагматизм, сливающийся со «здравым смыслом», который не выходит за земной горизонт и не занимается ничем, не имеющим непосредственного практического интереса.
Генон констатирует, что промышленность стала не просто приложением науки, но её смыслом существования, переворачивая нормальные отношения. Желая господствовать над материей, люди сделали себя её рабами. Специализация сделала всякий интеллектуальный труд невозможным для рабочих, которые стали слугами машин. Современная цивилизация является поистине количественной цивилизацией, то есть материальной. Экономические элементы—промышленность, торговля, финансы—господствуют в жизни народов и индивидов, и материальное богатство становится единственным сохранившимся социальным различием. Теория «исторического материализма» есть пример внушения, соответствующего общим ментальным тенденциям, и экономические средства действительно определяют почти всё в социальной области. Масса, пассивный элемент, позволяет себя вести, и сегодня достаточно чисто материальных средств, чтобы вести её, одновременно заставляя её верить, что она управляет собой.
Современный мир направил все свои силы на промышленное и механическое развитие. Изобретения множатся с возрастающей быстротой и опасны, ибо приводят в движение силы, чья природа неизвестна даже тем, кто их использует. Практические приложения продолжаются, показывая, что промышленность, а не знание, является подлинной целью. Генон предполагает, что современный мир может прийти к самоуничтожению, если не остановится вовремя. Он сомневается, что мнимые блага материального прогресса не являются в значительной степени иллюзорными. Люди не стали счастливее; неравновесие не может быть условием истинного счастья. Современная цивилизация умножает искусственные потребности, создавая больше, чем может удовлетворить, и страсть к зарабатыванию денег становится единственной целью жизни. Отсюда проистекают яростная конкуренция—«борьба за существование»—а также зависть и ненависть между богатыми и бедными. Цитируя Евангелие («Взявшие меч от меча и погибнут» и «Всякий дом, разделившийся сам в себе, не устоит»), он предсказывает трагический конец современному миру, если только радикальный переворот не произойдёт в ближайшее время.
Генон признаёт, что некоторые упрекнут его в пренебрежении элементами, смягчающими современный материализм, но он исключает философский спиритуализм, идеализм, морализм и сентиментализм как столь же профанные. Остатки подлинной духовности на Западе можно найти лишь в религиозном порядке, но религия сегодня умалена, лишена интеллектуальности, и эти остатки существуют лишь в латентном состоянии. Он, однако, восхищается жизнеспособностью религиозной традиции, которая сохраняется вопреки многовековым усилиям её уничтожить, что подразумевает нечеловеческую силу. Однако эта традиция не принадлежит современному миру. Между истинным религиозным духом и современным духом может быть только антагонизм. Наконец, он утверждает, что современный Запад не является христианским, ибо современный дух антирелигиозен и антитрадиционен, следовательно, антихристиански. Всё ценное в современном мире пришло через христианство, которое принесло наследие предшествующих традиций, но сегодня даже среди тех, кто называет себя христианами, редко кто обладает действительным сознанием этих возможностей. Запад был христианским в Средние века, но более не является таковым; если он может снова им стать, то в тот день современный мир отживёт своё.