¶13 Но вернемся еще на миг к введению привычек обсуждения в области, где им не место, и скажем ясно вот что: «апологетическая» установка¹ есть сама по себе установка чрезвычайно слабая, ибо она есть чисто «защитная», в юридическом смысле этого слова; недаром она обозначена термином, производным от «апологии», собственное значение которого — выступление адвоката в защиту, и который в таком языке, как английский, дошел даже до того, что принял обычное значение «извинения»; преобладающая важность, придаваемая «апологетике», есть, следовательно, несомненный признак отступления религиозного духа. Эта слабость усугубляется еще тем, когда «апологетика» вырождается, как мы говорили только что, в обсуждения, целиком «профанные» по методу и точке зрения, где религия ставится на один уровень с самыми контингентными и самыми гипотетическими философскими и научными или псевдонаучными теориями, и где, чтобы казаться «примирительным», доходят до того, что признают в известной мере концепции, изобретенные лишь для того, чтобы разрушить всякую религию; те, кто так поступает, сами дают доказательство того, что они совершенно не сознают подлинного характера доктрины, чьими более или менее уполномоченными представителями себя мнят. Те, кто квалифицирован говорить от имени традиционной доктрины, не должны обсуждать с «профанами» и заниматься «полемикой»; они должны лишь излагать доктрину как таковую для тех, кто может ее понять, и, в то же время, обличать заблуждение всюду, где оно находится, показывать его как таковое, проецируя на него свет истинного знания; их роль — не вступать в борьбу и не компрометировать в ней доктрину, но выносить суждение, которое они имеют право выносить, если они действительно обладают принципами, которые должны их непогрешимо вдохновлять. Область борьбы — это область действия, то есть область индивидуальная и временная; «неподвижный двигатель»² производит и направляет движение, не вовлекаясь в него; знание освещает действие, не участвуя в его превратностях; духовное руководит временным, не смешиваясь с ним; и таким образом каждая вещь пребывает в своем порядке, на ранге, принадлежащем ей в универсальной иерархии; но в современном мире, где можно еще найти понятие подлинной иерархии?³ Ничто и никто более не находится на том месте, где должно было бы быть нормально; люди более не признают никакого действенного авторитета в духовном порядке, никакой законной власти во временном порядке; «профаны» позволяют себе обсуждать священные вещи, оспаривать их характер и даже само их существование; это низшее судит о высшем, невежество налагает границы мудрости, заблуждение берет верх над истиной, человеческое подставляет себя на место божественного, земля одерживает верх над небом, индивид делает себя мерой всех вещей и притязает диктовать вселенной законы, целиком извлеченные из его собственного относительного и ошибочного разума. «Горе вам, слепые вожди»,⁴ — сказано в Евангелии; сегодня, в самом деле, видишь повсюду лишь слепых, которые ведут других слепых и которые, если их вовремя не остановить, фатально приведут их в бездну, где погибнут вместе с ними.