¶12 Это отступление, на которое нас навело рассмотрение проявлений индивидуализма в религиозной области, не кажется нам бесполезным, ибо оно показывает, что зло в этом отношении еще серьезнее и обширнее, чем можно было бы подумать на первый взгляд; и, с другой стороны, оно нас не очень удаляет от вопроса, который мы рассматривали, и с которым наше последнее замечание даже непосредственно связано, ибо все тот же индивидуализм вносит повсюду дух обсуждения.1 Очень трудно дать понять нашим современникам, что есть вещи, которые по самой своей природе не могут обсуждаться; современный человек, вместо того чтобы стремиться подняться к истине, притязает низвести ее до своего уровня;2 и это, без сомнения, причина того, что так многие, когда им говорят о «традиционных науках» или даже о чистой метафизике, воображают, что речь идет всего лишь о «профанной науке» и о «философии». В области индивидуальных мнений всегда можно обсуждать, потому что не выходят за пределы рационального порядка, и потому что, не взывая ни к какому высшему принципу, легко находят более или менее состоятельные аргументы, чтобы поддерживать «за» и «против»; можно даже во многих случаях вести обсуждение бесконечно, не приходя ни к какому решению, и вот почему почти вся современная философия состоит лишь из двусмысленностей и плохо поставленных вопросов. Далеко не проясняя вопросы, как обычно полагают, обсуждение по большей части почти только их смещает, если не затемняет еще больше; и самый обычный результат заключается в том, что каждый, стараясь убедить своего противника, привязывается к своему собственному мнению более чем когда-либо и замыкается в нем еще более исключительным образом, чем прежде. Во всем этом, в глубине, дело идет не о достижении познания истины, а о том, чтобы быть правым вопреки всему,3 или по крайней мере убедить себя в этом, если не можешь убедить других, о чем будут тем более сожалеть, что к этому всегда примешивается эта потребность в «прозелитизме»,4 который является еще одним из самых характерных элементов западного духа. Иногда индивидуализм в самом обычном и низшем смысле слова проявляется еще более явным образом: так, разве не видим мы ежеминутно людей, которые хотят судить о произведении человека по тому, что они знают о его частной жизни,5 как если бы между этими двумя вещами могла быть какая-либо связь? Из той же тенденции, соединенной с манией подробностей,6 проистекают также, отметим мимоходом, интерес, приписываемый малейшим подробностям существования «великих людей», и иллюзия, позволяющая себе объяснять всё, что они сделали, своего рода «психо-физиологическим» анализом; всё это очень показательно для того, кто хочет отдать себе отчет в том, чем в действительности является современная ментальность.
←
→

Резюме

Генон считает это отступление полезным, ибо оно показывает, что зло, причиняемое индивидуализмом в религиозной области, серьёзнее, чем кажется на первый взгляд. Именно индивидуализм повсюду вносит дух обсуждения, тогда как существуют вещи, которые по своей природе не могут обсуждаться; современный человек вместо того, чтобы подняться к истине, хочет низвести её до своего уровня, отчего многие принимают традиционные науки и чистую метафизику за профанную науку и философию. В области индивидуальных мнений можно обсуждать бесконечно, не приходя ни к какому решению, и почти вся современная философия состоит лишь из двусмысленностей и плохо поставленных вопросов. Обсуждение не проясняет вопросы, а лишь затемняет их, и каждый в итоге лишь сильнее привязывается к своему мнению, вместо того чтобы искать истину. Индивидуализм проявляется также в желании судить о произведении по частной жизни автора, в мании к мельчайшим подробностям жизни «великих людей» и в иллюзии объяснять всё психо-физиологическим анализом — всё это чрезвычайно показательно для современной ментальности.

Общие замечания

  1. esprit de discussion — Передано как «дух обсуждения». Генон противопоставляет «дух обсуждения» «духу интеллекции». Обсуждение принадлежит области мнения (doxa) и дискурсивного разума, где несколько противоречащих друг другу тезисов могут поддерживаться бесконечно из-за отсутствия трансцендентного критерия. Интеллекция, напротив, есть прямое и достоверное схватывание истины чистым интеллектом, которое не оставляет места ни сомнению, ни полемике. Повсеместная подмена интеллекции обсуждением является, в глазах Генона, характерным признаком современного индивидуализма, ибо она предполагает автономию каждого индивида как верховного судьи, без признания какого-либо высшего авторитета, который мог бы разрешать споры. ↩︎
  2. prétend la faire descendre à son niveau — Передано как «притязает низвести ее до своего уровня». Генон формулирует здесь фундаментальную инверсию современной установки по отношению к традиционной. В традиционной цивилизации человек признает трансцендентную истину, которая его превосходит, и стремится подняться к ней путем интеллектуальной и духовной аскезы. Современный человек, напротив, хочет низвести истину до своей собственной мерки: он судит о божественном по масштабу своего ограниченного понимания, отвергает всякий высший авторитет и требует, чтобы реальность подчинялась его субъективным категориям. Именно это «низведение» порождает все современные деформации религии, философии и науки. ↩︎
  3. avoir raison malgré tout — Передано как «быть правым вопреки всему». Генон указывает здесь на психологию, лежащую в основе современного обсуждения: цель — не объективность и бескорыстный поиск истины, но желание победить другого и укрепить собственное эго. «Быть правым» становится личным удовлетворением, торжеством индивидуального мнения над чужим. Эта установка, типичная для индивидуализма, радикально противоречит традиционному духу, где ищут прежде всего исчезновения себя перед истиной (интеллектуальное смирение) и получения учения от квалифицированного авторитета, а не навязывания своей собственной точки зрения. ↩︎
  4. prosélytisme — Передано как «прозелитизм». Генон употребляет термин «прозелитизм» в уничижительном смысле для обозначения современной одержимости обращением другого в свое мнение, будь то в религиозных, политических или философских вопросах. Эта потребность убеждать любой ценой проистекает из индивидуализма: каждый считает свое видение единственно верным и хочет навязать его другим, вместо того чтобы признать, что истина не нуждается в защите человеческими средствами и что духовная компетенция есть дело внутренней квалификации, а не пропаганды. Генон противопоставляет этому прозелитизму сдержанность и непрозелитизм восточных традиций. ↩︎
  5. juger l’œuvre d’un homme d’après ce qu’ils savent de sa vie privée — Передано как «судить о произведении человека по тому, что они знают о его частной жизни». Генон обличает здесь современную тенденцию сводить интеллектуальное или художественное произведение к психологической биографии его автора. Этот подход, типичный для современной «биографической» или «психоаналитической» критики, смешивает порядок творчества (который может превосходить личные слабости творца) с порядком частной жизни (который относится к индивидуальной контингентности). С традиционной точки зрения, ценность доктрины или произведения никоим образом не зависит от моральности или повседневной жизни того, кто ее передает, но от ее соответствия истине. Судить о произведении по человеку — значит подставлять моральное или психологическое суждение вместо собственно интеллектуального суждения. ↩︎
  6. manie du détail — Передано как «мания подробностей». Генон характеризует этим выражением чрезмерность анализа и специализации, свойственную современной науке и эрудиции. «Мания подробностей» состоит в привязанности к мельчайшим фактическим частностям в ущерб синтезу и пониманию принципов. Эта тенденция, происходящая из индивидуализма, раздробляет реальность на множество независимых фрагментов и упускает из виду трансцендентное единство вещей. Она проявляется как в историографии (накопление незначительных деталей), так и в естественных науках или литературной критике. ↩︎