Обзор
Перейти к параграфу 1
В этой главе Рене Генон утверждает, что доктрина индивидуализма является ключом к пониманию современного отклонения от традиционной цивилизации. Он начинает с тщательного различения простого факта индивидуальности, который есть условие человеческого существования, от самого индивидуализма как доктрины. Последний состоит в отрицании любого принципа, превосходящего человеческого индивида, и в возведении этого индивида в конечную цель всякой деятельности. Индивидуализм, далеко не будучи прогрессом, представляет собой настоящее разрушение традиционного общественного порядка, основанного на духовной иерархии.
Генон связывает подъем индивидуализма с несколькими историческими факторами. Протестантская Реформация, провозгласив право на частное суждение, подменила законную духовную власть авторитетом индивидуального разума. Философы XVIII века затем систематически атаковали все формы иерархии, подготовив почву для политических революций. В политической сфере индивидуализм выражается в демократии, которая заменяет понятие квалифицированной власти фикцией «общей воли». В экономической сфере он проявляется в безудержной погоне за материальными благами, оторванной от какой-либо высшей цели.
Одним из самых пагубных заблуждений, замечает он, является современное отождествление «индивидуальности» с «личностью». Традиционные доктрины, напротив, признают, что истинная человеческая личность есть не эмпирическое «я», а принцип, превосходящий индивидуальность. Современная ошибка состояла в том, чтобы замкнуть индивида на самом себе, отрезать его от всякой связи с высшими состояниями бытия, сведя его к простому социальному атому или к совокупности психологических реакций. Этот «замкнутый» индивид объявляет себя самодостаточным, принимая тем самым прометеевскую позу.
Далее он рассматривает псевдорелигиозные последствия этой доктрины. Отрицая всё, что выходит за пределы индивида, современная мысль вынуждена либо полностью отвергнуть религию, либо перетолковать её в чисто человеческих терминах. Последняя попытка порождает «апологетику» особого рода слабости, ибо она молчаливо принимает почву противника. Обсуждать священные вещи так, как если бы они были простыми гипотезами, которые следует дебатировать профанными методами, — значит неявно отрицать их трансцендентный характер. Подлинная традиционная доктрина не нуждается в том, чтобы «защищать» себя перед судом индивидуального разума; она просто утверждает себя как истину для тех, кто способен её понять.
Автор также критикует современный культ «действия», оторванного от всякого принципа. Деятельность, преследуемая ради неё самой и лишённая созерцательной основы, становится бессмысленной и лихорадочной суетой. Это есть прямая противоположность традиционной иерархии, где действие всегда подчинено знанию и направляется им. Современный мир перевернул этот порядок: действие прославляется, а знание низводится до уровня простой «теории», которую презирают как непрактичную.
Наконец, Генон возвращается к понятию иерархии. Истинная иерархия есть не произвольная власть, а отражение естественного порядка вещей, от низшего к высшему. Она требует, чтобы низшее признавало высшее, а высшее направляло низшее, никогда не нисходя до его уровня. В современном мире это признание исчезло. Профан позволяет себе судить о сакральном, невежество предписывает границы мудрости, заблуждение берёт верх над истиной, а индивид делает себя мерой всех вещей. Это царство «слепых вождей слепых» — положение, которое может закончиться лишь всеобщей катастрофой.