¶8 Мы говорили выше, что одна из характеристик нынешней эпохи — это эксплуатация всего того, что до сих пор пренебрегалось как имеющее лишь слишком второстепенное значение, чтобы люди посвящали ему свою деятельность, и что, однако, должно было быть развито также до конца этого цикла, поскольку эти вещи имели своё место среди возможностей, призванных к манифестации в нём; этот случай есть именно, в частности, тот случай экспериментальных наук, которые увидели свет в последние века.¹ Существуют даже некоторые современные науки, которые представляют собой, в самом буквальном смысле, «остатки» древних наук, ныне непонятых: это самая низшая часть этих последних, которая, изолируясь и отделяясь от всего остального в период декаденции, грубо материализовалась, а затем послужила отправной точкой для совершенно иного развития, в направлении, сообразном современным тенденциям, так что в итоге получилась конституция наук, которые уже не имеют ничего общего с теми, которые им предшествовали.² Так, например, ложно говорить, как это обычно делается, что астрология и алхимия стали соответственно современной астрономией и химией, хотя в этом мнении есть известная доля истины с просто исторической точки зрения, доля истины, которая есть именно та, которую мы только что указали: если последние науки действительно происходят от первых в некотором смысле, то это не путём «эволюции» или «прогресса», как утверждают, но, напротив, путём дегенерации; и это требует ещё некоторых объяснений.³