¶7 Поскольку мы заговорили об «экспериментализме», мы должны воспользоваться этим, чтобы ответить на вопрос, который может возникнуть по этому поводу, а именно: почему собственно экспериментальные науки получили в современной цивилизации развитие, какого они никогда не имели в других цивилизациях? Это потому, что эти науки суть науки о чувственном мире, о материи, и также потому, что они суть те, которые дают повод к самым непосредственным практическим приложениям; их развитие, сопровождаемое тем, что мы охотно назвали бы «суеверием факта», соответствует, следовательно, специфически современным тенденциям, тогда как, напротив, предшествующие эпохи не могли найти в них достаточных мотивов интереса, чтобы привязываться к ним до такой степени, что пренебрегать знаниями высшего порядка.1 Нужно хорошо понять, что отнюдь не идёт речи, в нашей мысли, о том, чтобы объявить нелегитимным какое бы то ни было знание само по себе, даже низшее; нелегитимен лишь злоупотребительный случай, который происходит, когда вещи такого рода поглощают всю человеческую деятельность, как мы это видим ныне.2 Можно было бы даже помыслить, что в нормальной цивилизации науки, конституированные экспериментальным методом, могут быть, так же как и другие, прикреплены к принципам и снабжены таким образом реальной умозрительной ценностью; в самом деле, если этот случай, кажется, не представился, то потому, что внимание предпочтительно обратилось в другую сторону, а также потому, что даже тогда, когда речь шла об изучении чувственного мира в той мере, в какой это могло казаться интересным, традиционные данные позволяли предпринять это изучение более благоприятно другими методами и с другой точки зрения.3
←
→

Резюме

Генон объясняет, почему экспериментальные науки получили в современной цивилизации развитие, какого не знали другие цивилизации: потому что эти науки относятся к чувственному миру и материи и дают наиболее непосредственные практические приложения, что соответствует специфически современным тенденциям, тогда как предшествующие эпохи не находили в них достаточного интереса, чтобы пренебрегать знаниями высшего порядка. Он уточняет, что речь идёт не о том, чтобы объявить нелегитимным какое бы то ни было знание само по себе, даже низшее, а лишь о злоупотреблении, когда такие вещи поглощают всю человеческую деятельность, как это происходит ныне. Генон добавляет, что в нормальной цивилизации науки, построенные на экспериментальном методе, могли бы, как и другие, быть прикреплены к принципам и обладать реальной умозрительной ценностью, но этого не произошло, потому что внимание было обращено в другую сторону и потому что традиционные данные позволяли изучать чувственный мир другими методами и с иной точки зрения.

Общие замечания

  1. superstition du fait — В передаче: ‘суеверие факта’. Генон куёт это выражение для обозначения современной установки, которая состоит в том, чтобы трактовать «сырой факт» (чувственное наблюдение) как источник абсолютной достоверности, даже как единственный источник валидного знания. Это «суеверие» есть оборотная сторона материализма: верят, что факты «говорят сами за себя», тогда как они ничего не значат без теоретической интерпретации. Генон видит в этом инверсию иерархии: в традиции принцип (умопостигаемый) первичен по отношению к факту (чувственному); в современности факт возводится в верховного судью. ↩︎
  2. abus légitime / illégitime — В передаче: ‘легитимный / нелегитимный злоупотребительный случай’. Генон различает легитимное употребление низшей науки (её скромное развитие, субординированное высшим целям) от её злоупотребительного употребления (когда она становится эксклюзивной и вторгается во всё поле человеческой деятельности). Экспериментализм сам по себе не предосудителен; предосудительно то, что он занял место метафизики и созерцания, и что он претендует на автономию, делающую его слепым к своим собственным границам. Критика Генона есть не отвержение науки, но восстановление иерархии. ↩︎
  3. autres méthodes / autre point de vue — В передаче: ‘другие методы / другая точка зрения’. Генон уступает, что изучение чувственного мира не запрещено в традиционной цивилизации, но оно осуществляется иными путями: не контролируемым экспериментом и количественным измерением, но аналогией, символизмом, дедукцией из принципов. Например, можно узнать свойства металлов по теории космических соответствий (планеты, гуморальная медицина), не растворяя их в кислотах. Эти «другие методы» более быстры и более надёжны для достижения качественного и умозрительного знания о чувственном. Современность выбрала долгий путь (экспериментирование) потому, что утратила доступ к принципам, делавшим другие методы возможными. ↩︎