¶13 Сосуществование двух ролей, которые мы только что указали, не влечёт за собой, впрочем, ни противоречия, ни порочного круга, вопреки тому, что могли бы думать те, кто рассматривает вещи лишь поверхностно; и это ещё один пункт, на котором нам нужно несколько настоять.¹ Можно было бы сказать, что здесь имеются две точки зрения, одна нисходящая и другая восходящая, из которых первая соответствует развитию знания, исходящего из принципов, чтобы идти к приложениям, всё более удалённым от этих принципов, а вторая — постепенному приобретению того же самого знания путём движения от низшего к высшему, или ещё, если угодно, от внешнего к внутреннему.² Вопрос, следовательно, не в том, должны ли науки конституироваться снизу вверх или сверху вниз, нужно ли, чтобы они были возможны, взять в качестве отправной точки знание принципов или, напротив, знание чувственного мира; этот вопрос, который может возникнуть с точки зрения «профанной» философии, и который, кажется, был фактически поставлен в этой области, более или менее явно, греческой античностью, — этот вопрос, говорим мы, не существует для «сакральной науки», которая может исходить только из универсальных принципов; и что устраняет здесь всякую причину для его существования, это первенствующая роль интеллектуальной интуиции, которая есть самое непосредственное из всех знаний, равно как и самое высокое, и которая абсолютно независима от упражнения какой бы то ни было способности чувственного или даже рационального порядка.³ Науки могут быть валидно конституированы, как «сакральные науки», только теми, кто, прежде всего, полностью обладает принципиальным знанием и кто, таким образом, единственно квалифицирован для осуществления, в соответствии со строжайшей традиционной ортодоксией, всех адаптаций, требуемых обстоятельствами времени и места.⁴ Только, когда науки таким образом конституированы, их преподавание может следовать обратному порядку: они являются, так сказать, «иллюстрациями» чистой доктрины, которые могут сделать её более легко доступной для некоторых умов; и, уже в силу того, что они касаются мира множественности, почти неопределённое разнообразие их точек зрения может подходить не менее великому разнообразию индивидуальных способностей этих умов, чей горизонт ещё ограничен этим же миром множественности; возможные пути для достижения знания могут быть чрезвычайно различны на самой низкой степени, и затем они становятся всё более и более унифицированными по мере того, как достигают более высоких стадий.⁵ Не то чтобы какая‑либо из этих подготовительных степеней была абсолютной необходимостью, поскольку это лишь контингентные средства, несоизмеримые с целью, которой нужно достичь; может даже случиться, что некоторые, среди тех, в ком доминирует созерцательная тенденция, возвышаются до истинной интеллектуальной интуиции одним ударом и без помощи таких средств, но это лишь случай довольно исключительный, и, наиболее обычно, есть то, что можно назвать необходимостью сообразности для того, чтобы двигаться в восходящем направлении.⁶ Можно также, чтобы это понять, воспользоваться традиционным образом «космического колеса»: окружность существует в реальности лишь благодаря центру; но существа, которые находятся на окружности, должны по необходимости исходить из неё, или, точнее, из той её точки, где они помещены, и следовать по радиусу, чтобы достичь центра.⁷ Впрочем, в силу соответствия, которое существует между всеми порядками реальности, истины низшего порядка могут рассматриваться как символ истин высших порядков и, следовательно, служить «опорой» для того, чтобы аналогически прийти к знанию этих последних; именно это сообщает всякой науке высший или «анагогический» смысл, более глубокий, чем тот, которым она обладает сама по себе, и что может придать ей характер истинной «сакральной науки».⁸