¶6 Восточные доктрины, а также древние западные доктрины единодушно утверждают, что созерцание выше действия, как неизменное выше изменения.1 Действие, будучи лишь преходящим и моментальным изменением существа, не может иметь в себе самом своего принципа и достаточного основания; если оно не прикрепляется к принципу, который находится за пределами его контингентной области, то оно есть лишь чистая иллюзия; и этот принцип, из которого оно извлекает всю реальность, на которую оно способно, и самое своё существование, и саму свою возможность, может находиться только в созерцании или, если угодно, в знании, ибо в конечном счёте эти два термина синонимичны или по крайней мере совпадают, само знание и операция, посредством которой его достигают, не могут быть никак разделены.2 Так же и изменение, в самом общем его значении, является неинтеллигибельным и противоречивым, то есть невозможным, без принципа, из которого оно проистекает и который, уже потому, что он есть его принцип, не может быть ему подчинён, следовательно, необходимо неизменен; и вот почему в западной античности Аристотель утверждал необходимость «неподвижного двигателя» всех вещей.3 Эту роль «неподвижного двигателя» знание играет именно по отношению к действию; очевидно, что последнее целиком принадлежит миру изменения, «становления»; одно лишь знание позволяет выйти из этого мира и из присущих ему ограничений, и, когда оно достигает неизменного, что имеет место в случае принципиального или метафизического знания, которое есть знание по преимуществу, оно само обладает неизменностью, ибо всякое истинное знание есть по существу отождествление со своим объектом.4 Именно это как раз и не знают современные западные люди, которые, в деле знания, рассматривают лишь знание рациональное и дискурсивное, следовательно, косвенное и несовершенное, то, что можно было бы назвать знанием через отражение, и которые, более того, ценят это низшее знание лишь в той мере, в какой оно может немедленно служить практическим целям; вовлечённые в действие до такой степени, что отрицают всё, что его превосходит, они не замечают, что само это действие вырождается, из-за отсутствия принципа, в столь же суетную, сколь и бесплодную агитацию.5 Именно таков, действительно, самый видимый характер современной эпохи: потребность в беспрестанной агитации, в непрерывном изменении, в постоянно возрастающей скорости, подобной той, с какой развёртываются сами события.6 Это дисперсия в множественность, причём в множественность, более не унифицированную сознанием никакого высшего принципа; это, в повседневной жизни как и в научных концепциях, анализ, доведённый до крайности, неопределённое дробление, настоящая дезагрегация человеческой деятельности во всех порядках, где она ещё может осуществляться; и отсюда — непригодность к синтезу, невозможность какой бы то ни было концентрации, столь поразительная для восточных глаз.7 Это естественные и неизбежные следствия всё более усиливающейся материализации, ибо материя по существу есть множественность и деление, и вот почему, заметим мимоходом, всё, что из неё проистекает, может порождать лишь борьбу и конфликты всех родов, между народами как и между индивидами.8 Чем более погружаются в материю, тем более элементы деления и оппозиции усиливаются и разрастаются; обратно, чем более поднимаются к чистой духовности, тем более приближаются к единству, которое может быть полностью реализовано лишь сознанием универсальных принципов.9
←
→
пять уровней реальностиапаурушеяинтеллектведантаиерархияпрогресс

Резюме

Генон объясняет, что восточные и древние западные доктрины единодушно утверждают превосходство созерцания над действием, как неизменное превосходит изменение. Он доказывает, что действие, будучи преходящим изменением существа, не может иметь своего принципа и достаточного основания в себе самом; без привязки к трансцендентному принципу, находящемуся в созерцании или знании, оно становится чистой иллюзией. Генон отмечает, что аристотелевский «неподвижный двигатель» иллюстрирует, как знание играет эту роль по отношению к действию, позволяя выйти из мира становления и достичь неизменного через истинное знание. Он противопоставляет этому современных западных людей, которые признают лишь рациональное, дискурсивное знание, подчинённое практическим целям, и чьё действие из-за отсутствия принципа вырождается в бесплодную агитацию. Генон описывает современную эпоху как отмеченную дисперсией во множественность, крайним анализом и неспособностью к синтезу, что проистекает из растущей материализации, где материя как множественность и деление порождает борьбу и конфликты. Он заключает, что погружение в материю усиливает разделение, тогда как подъём к чистой духовности приближает к единству через сознание универсальных принципов.

Общие замечания

  1. immuable / changement — В передаче: ‘неизменное / изменение’. Фундаментальное метафизическое различие между трансцендентным принципом (неизменным, санскр. nitya) и областью манифестации (изменением, санскр. anitya, kṣanika). В индийской традиции Brahman неизменен (akṣara); проявленный мир есть перпетуальное изменение (saṃsāra). В греческой традиции Платон противопоставляет неизменное бытие (to on) становлению (genesis) в Тимее (27d-28a). Генон использует эту аналогию, чтобы показать, что превосходство созерцания над действием есть не субъективная точка зрения, но онтологическая необходимость. ↩︎
  2. connaissance / contemplation synonymes — В передаче: ‘знание / созерцание синонимы’. Генон здесь отождествляет метафизическое знание (санскр. jñāna, греч. gnosis) с созерцанием. В традиции знать — значит не обладать информацией о внешнем объекте, но отождествляться с ним посредством прямого интеллектуального соединения. Это знание есть в то же время акт (созерцание); нет дуальности между знанием и действием в духовном порядке. Именно это латинская схоластика утратила, когда различие ratio / intellectus деградировало в рационализм. ↩︎
  3. moteur immobile — В передаче: ‘неподвижного двигателя’. Генон отсылает к Метафизике XII, 7 (1072a19-1072b30), где Аристотель доказывает существование первого неподвижного двигателя (kinoun akinēton), чистого акта без потенциальности. Генон интерпретирует этот принцип не только как физическую причину, но как метафизический символ первичности чистого интеллекта над всякой динамикой. Аристотель, хотя часто критикуемый Геноном за его «горизонтальный» интеллектуализм, даёт здесь оружие против современного прагматизма. ↩︎
  4. identification avec son objet — В передаче: ‘отождествление со своим объектом’. Фундаментальный принцип традиционной эпистемологии, происходящий из Веданты (brahmavit brahmaiva bhavati: «тот, кто знает Брахмана, становится самим Брахманом», Muṇḍaka Upaniṣad III.2.9). Истинное знание есть не внешнее отношение между познающим субъектом и познаваемым объектом, но онтологическое соединение. Вот почему созерцание (theoria) есть само по себе причастие неизменному. Современные люди, с их дуализмом субъекта и объекта, унаследованным от Декарта, не могут понять эту доктрину. ↩︎
  5. connaissance par reflet — В передаче: ‘знание через отражение’. Платоновская метафора: дискурсивное знание относится к непосредственному интеллектуальному знанию, как отражение в воде относится к самой реальности (Государство, книга VII). Генон радикализирует Платона: знание «через отражение» (рациональное, научное) не только низшее; когда оно отделяется от своего принципа и само себя легитимизирует, оно становится источником иллюзии. Современный прагматизм инвертирует иерархию, подчиняя даже это деградированное знание практическому действию, что есть двойное падение. ↩︎
  6. vitesse — В передаче: ‘скорость’. Генон писал в начале XX века, но его критика скорости как духовного симптома пророческая. Скорость (транспорт, коммуникации, ритм новостей) есть не нейтральный прогресс, но физическое выражение дисперсии в множественность. Чем более спешат, тем более удаляются от созерцания, которое, напротив, требует стабильности, тишины и концентрации. «Постоянно возрастающая скорость» соответствует ускорению падения из духовного центра. ↩︎
  7. synthèse / concentration — В передаче: ‘синтез / концентрация’. Генон противопоставляет традиционный синтез (унифицированное видение всех вещей sub specie aeternitatis, то есть в свете универсальных принципов) современному анализу (бесконечному дроблению явлений без их соотнесения с высшим единством). «Концентрация» (санскр. ekāgratā) есть способность фиксировать свой ум на едином принципе, условие всякого истинного созерцания. Современный западный человек, рассеянный между тысячей занятий и стимулов, утрачивает эту способность — что Генон наблюдал уже задолго до цифровой эры. ↩︎
  8. matérialisation — В передаче: ‘материализация’. Генон разумеет не только философский материализм (теорию, согласно которой существует лишь материя), но онтологическую тенденцию: нисхождение духа в материю, понимаемую как полюс деления, непрозрачности и раздора. «Материализация» синонимична «отвердению» существа в низших уровнях реальности. Война, экономическая конкуренция, социальные конфликты суть манифестации этого коллективного падения. Истинный мир есть не отсутствие войны, но реинтеграция в духовное единство. ↩︎
  9. unité / principes universels — В передаче: ‘единство / универсальные принципы’. Единство, о котором говорит Генон, есть не единообразие (уничтожение различий), но иерархическая гармония разностей, упорядоченных относительно общего центра. «Сознание универсальных принципов» (санскр. dharma в высшем смысле) есть то, что придаёт всякому легитимному действию его место. Без этого сознания множественность обращается в анархию и конфликт. Генон присоединяется здесь к доктрине Риг Веды (I.89.1): «Да идут они вместе, да говорят они вместе, да будут их умы соединены вместе.» ↩︎

Примечания Генона

  • созерцание выше действия, как неизменное выше изменения — Именно в силу установленного таким образом соотношения говорится, что Брахман (Brāhmaṇa) является типом стабильных существ, а Кшатрий (Kṣatriya) — типом подвижных или изменчивых существ; таким образом, все существа этого мира, согласно своей природе, находятся преимущественно в связи с тем или другим, ибо существует совершенное соответствие между космическим порядком и порядком человеческим.
  • само знание и операция, посредством которой его достигают, не могут быть никак разделены — Следует заметить, действительно, как следствие существенно преходящего характера действия, что в области действия результаты всегда отделены от того, что их производит, тогда как знание, напротив, приносит свой плод в самом себе.