¶4 Вопрос, который важен в этом отношении, впрочем, не есть вопрос о фактическом преобладании, которое, в конечном счёте, есть дело темперамента или расы, но о том, что можно было бы назвать преобладанием по праву;1 и обе вещи связаны лишь до известной точки. Несомненно, признание превосходства одной из двух тенденций побудит развивать её по возможности предпочтительнее другой; но, в применении, остаётся тем не менее истинным, что место, которое займут созерцание и действие в совокупности жизни человека или народа, всегда будет в значительной части проистекать из собственной природы последнего, ибо нужно принимать в этом в расчёт частные возможности каждого.2 Очевидно, что способность к созерцанию более распространена и более обще развита у восточных народов; нет, вероятно, ни одной страны, где она была бы столь велика, как в Индии, и вот почему эту последнюю можно рассматривать как представляющую по преимуществу то, что мы назвали восточным духом. Напротив, неоспоримо, что, вообще говоря, способность к действию, или тенденция, проистекающая из этой способности, есть та, которая преобладает у западных народов, в отношении огромного большинства индивидов, и что, даже если бы эта тенденция не была преувеличена и извращена, как ныне, она тем не менее сохранилась бы, так что созерцание могло бы быть там лишь делом гораздо более ограниченной элиты;3 вот почему в Индии охотно говорят, что если бы Запад вернулся к нормальному состоянию и обладал правильной социальной организацией, то там нашлось бы, без сомнения, много Кшатриев, но мало Брахманов.4 Этого было бы, однако, достаточно, если бы интеллектуальная элита была бы действительно конституирована и если бы её превосходство было признано, чтобы всё вернулось в порядок, ибо духовная власть отнюдь не основана на числе, чей закон есть закон материи;5 и притом, заметим хорошо, в античности и особенно в средние века естественная расположенность к действию, существовавшая у западных людей, тем не менее не мешала им признавать превосходство созерцания, то есть чистого интеллекта; почему же иначе обстоит дело в новейшую эпоху? Потому ли, что западные люди, развивая чрезмерно свои способности к действию, пришли к утрате своей интеллектуальности и изобрели, чтобы утешиться, теории, которые ставят действие выше всего и доходят даже, как «прагматизм», до отрицания существования чего бы то ни было ценного вне его, или же, напротив, этот образ мыслей, возобладав сначала, привёл к интеллектуальной атрофии, которую мы констатируем сегодня?6 В обеих гипотезах, а также и в довольно вероятном случае, где истина оказалась бы в комбинации той и другой, результаты совершенно одинаковы; при том положении, до которого дошли вещи, настало время реагировать, и здесь, скажем ещё раз, Восток может прийти на помощь Западу, если только последний того пожелает, не для того, чтобы навязать ему чуждые ему концепции, как некоторые, кажется, опасаются, но именно для того, чтобы помочь ему обрести его собственную традицию, смысл которой он утратил.7
←
→
интеллектиерархия

Резюме

Генон различает фактическое преобладание, зависящее от темперамента или расы, и преобладание по праву, касающееся истинного превосходства. Он признаёт, что способность к созерцанию более развита у восточных народов, особенно в Индии, тогда как у западных народов преобладает способность к действию даже в нормальном состоянии. Генон замечает, что в античности и Средние века западные люди признавали превосходство созерцания над действием, в отличие от современной эпохи. Он задаётся вопросом, то ли чрезмерное развитие действия привело к утрате интеллектуальности и появлению теорий, ставящих действие выше всего, то ли, наоборот, такой образ мыслей вызвал интеллектуальную атрофию, но в обоих случаях результаты одинаковы. Генон заключает, что Восток может помочь Западу обрести его собственную утраченную традицию, не навязывая чуждых концепций.

Общие замечания

  1. prédominance de fait / prédominance de droit — В передаче: ‘фактическом преобладании / преобладании по праву’. Фундаментальное различие между эмпирическим порядком (тем, что есть) и нормативным порядком (тем, что должно быть). Фактическое преобладание относится к историческим, географическим и расовым контингенциям. Преобладание по праву относится к метафизическому и традиционному порядку, основанному на природе вещей. Генон утверждает, что даже если Запад фактически более активен, это не оправдывает того, чтобы действие было «по праву» выше созерцания. Это различие напоминает различение Фомы Аквинского между lex facti и lex iuris. ↩︎
  2. possibilités particulières — В передаче: ‘частные возможности’. Технический термин Генона, обозначающий совокупность виртуальностей, содержащихся в существе или коллективности, согласно доктрине «возможностей», унаследованной от Веданты (санскр. śakti или vibhūti). Каждое существо или цивилизация обладает полем возможностей, ей присущим, определённым её природой. Традиционное искусство состоит в актуализации этих возможностей согласно их правильному иерархическому порядку, а не в их нивелировании. ↩︎
  3. élite — В передаче: ‘элиты’. Генон употребляет этот термин не в современном социологическом смысле (класс, привилегированный богатством или властью), но в традиционном смысле: интеллектуальная элита (санскр. vipra или brāhmaṇa) есть та, которая квалифицирована для метафизического знания и духовного учительства. Во всякой нормальной цивилизации эта элита численно ограничена — и должна быть таковой, ибо созерцание требует редких условий. Но её редкость нисколько не умаляет её преобладания по праву. ↩︎
  4. Kṣatriyas / Brāhmaṇas — Генон пишет «Kshatriyas» и «Brahmanes»; стандартная транслитерация IAST: Kṣatriya и Brāhmaṇa. Это две из четырёх varṇa (функциональных каст) индуистской традиции. Brāhmaṇa — жреческая и интеллектуальная каста, посвящённая созерцанию и знанию. Kṣatriya — воинская и царская каста, посвящённая действию и управлению. Генон применяет эту типологию к Западу: нормальный Запад насчитывал бы большинство Kṣatriya (активных) и меньшинство Brāhmaṇa (созерцательных), но последние должны признавать духовное превосходство первых — то есть жреческой власти над царской, согласно традиционной доктрине auctoritas и potestas. ↩︎
  5. loi de la matière — В передаче: ‘закон материи’. Генон излагает здесь метафизический принцип: материя (понимаемая как принцип множественности и деления) подчиняется закону числа и количества. Дух, напротив, подчиняется закону единства и качества. Духовная власть поэтому не измерима количественными критериями (голосами, большинствами, демографическим весом). Это прямая критика современной демократии, которая основывает легитимность на числе. Для Генона квалифицированное меньшинство может иметь авторитет над неквалифицированным большинством, ибо истинный порядок качественен, а не количественен. ↩︎
  6. pragmatisme — В передаче: ‘прагматизм’. Генон обозначает этим термином американскую философскую школу, основанную Чарльзом Сандерсом Пирсом, Уильямом Джеймсом и Джоном Дьюи, для которых истина положения измеряется его практическими следствиями. Генон видит в прагматизме наиболее завершённое философское выражение современной инверсии: не только действие ставится выше созерцания, но и само знание сводится к орудию действия. Это полное обращение традиционной доктрины, где действие (даже ритуальное) есть лишь средство, подчинённое знанию. ↩︎
  7. sa propre tradition — В передаче: ‘его собственную традицию’. Генон утверждает, что Запад обладает подлинной традицией (средневековое христианство, наследник сам античности и иудейского откровения), но утратил её глубокий смысл, то есть метафизическое и инициатическое измерение. Восток приходит не для того, чтобы принести Западу «чуждую» традицию, но чтобы помочь ему вернуть понимание его собственной традиции, которую поздняя схоластика, Реформация, а затем Просвещение постепенно опустошили от её духовной субстанции. Это центральный тезис sophia perennis: единая универсальная Традиция, различно выражающаяся в зависимости от цивилизаций. ↩︎

Примечания Генона

  • то там нашлось бы, без сомнения, много Кшатриев, но мало Брахманов — Созерцание и действие, действительно, являются соответственно собственными функциями двух первых каст — касты Брахманов (Brāhmaṇas) и касты Кшатриев (Kṣatriyas); таким образом, их отношения суть одновременно и отношения духовного авторитета и светской власти; но мы не намерены рассматривать здесь специально эту сторону вопроса, которая заслуживает отдельного рассмотрения.