Обзор
Перейти к параграфу 1
В этой главе Рене Генон утверждает, что современный мир страдает от глубокого смешения знания и действия, смешения, которое переворачивает их истинную иерархию. Он начинает с того, что в традиционных цивилизациях знание всегда выше действия и составляет его необходимый принцип. Действие, лишённое знания, слепо и не может быть по-настоящему эффективным на духовном уровне. Современность же перевернула это отношение, возвеличивая действие ради него самого и сводя знание к простому инструменту практической полезности.
Генон объясняет, что это переворачивание тесно связано с современной концепцией индивида, который видит себя центром всех вещей. Отсюда проистекает пренебрежение к чисто умозрительному знанию, ищущему лишь созерцания вечных истин, в пользу активизма, всегда беспокойного и поверхностного. Он замечает, что современная философия, особенно начиная с Бэкона и Декарта, подменила поиск мудрости поиском власти над природой. Таким образом, знание ищут уже не как средство интеллектуального освобождения, а как орудие материального господства.
Эта деградация знания ведёт к параллельной деградации действия. Согласно Генону, традиционное действие, будь то ритуальное или социальное, всегда есть приложение высшего принципа, трансцендирующего индивида. Оно является отражением, во временной области, вечного и неизменного порядка. Современное действие, напротив, отрезало себя от всякого трансцендентного принципа и стало чисто профанным и хаотическим. Это «лихорадочное» действие, движущееся в пустоте, потому что оно более не признаёт никакой неподвижной точки выше человеческого уровня.
Затем он различает два типа знания: рациональное знание, дискурсивное и ограниченное областью индивида, и интеллектуальную интуицию, сверхрациональную и непосредственно открывающуюся к метафизической истине. Современная западная мысль, начиная с Декарта, заперла себя в рационализме, отрицая существование какой-либо способности выше разума. Этот рационализм неотделим от индивидуализма, ибо он отказывается допустить какой-либо принцип, трансцендирующий индивидуальное человеческое «я». Следовательно, современный Запад потерял всякую связь с подлинной традицией, которая есть не что иное, как передача сверхчеловеческой мудрости.
Генон подчёркивает, что интеллектуальная интуиция, посредством которой только и достигается чистое метафизическое знание, не имеет абсолютно ничего общего с той интуицией, о которой говорят некоторые современные философы, например Бергсон. Эта современная интуиция инфрарациональна, она принадлежит к чувственному порядку, тогда как истинная интеллектуальная интуиция сверхрациональна и относится к чистому интеллекту. Античные и средневековые доктрины, даже когда они имели лишь философский характер, явно признавали превосходство интеллекта над разумом. Сама возможность традиционной цивилизации покоится на действенном присутствии этой интеллектуальной интуиции, безошибочной в себе самой и к которой всё «подвешено» как к своему источнику.
Он заключает, что пока западные люди будут упорствовать в непонимании или отрицании интеллектуальной интуиции, они будут неспособны обладать подлинной традицией. Они также не смогут понять подлинных представителей восточных цивилизаций, где всё организовано в отношении к этой неизменной интуиции — единственной отправной точке всякого развития, сообразного с традиционными нормами. Современный кризис, следовательно, есть прямое следствие падения от знания к действию, от интеллекта к простому разуму, и от универсального к индивидуальному. Только восстановление первенства чистого знания может положить конец этому ниспровержению, но такое восстановление предполагает возвращение к принципам, которые современность окончательно отвергла.