¶9 Но оставим теперь в стороне все предвосхищения, поскольку нас должно занимать прежде всего нынешнее положение вещей, и вернёмся ещё на миг к идеям восстановления «западной традиции», какими мы можем наблюдать их вокруг нас. Одного замечания было бы достаточно, чтобы показать, что эти идеи отнюдь не «в порядке», если позволительно так выразиться: а именно, что они почти всегда задуманы в духе более или менее откровенной враждебности по отношению к Востоку.1 Даже те, кто хотел бы опереться на христианство, иногда, надо сказать, одержимы этим духом; они, кажется, ищут прежде всего обнаружить противоположности, которые в действительности совершенно не существуют; и таким образом нам доводилось слышать абсурдное мнение, что если одни и те же вещи встречаются одновременно в христианстве и в восточных доктринах, и выражены с той и другой стороны в почти тождественной форме, то они, однако, не имеют одного и того же значения в обоих случаях, что они имеют даже противоположное значение!2 Те, кто высказывает подобные утверждения, доказывают тем самым, что, каковы бы ни были их притязания, они недалеко ушли в понимании традиционных доктрин, поскольку они не усмотрели фундаментального тождества, скрывающегося под всеми различиями внешних форм, и что даже там, где это тождество становится совершенно очевидным, они упорствуют в его непризнании.3 Следовательно, эти люди рассматривают само христианство лишь совершенно внешним образом, который не может соответствовать понятию истинной традиционной доктрины, дающей во всех порядках полный синтез; именно принципа им недостаёт,4 и в этом они затронуты, гораздо более чем они могут думать, тем современным духом, против которого они тем не менее хотели бы реагировать; и когда им случается употребить слово «традиция», они, конечно, понимают его не в том же смысле, что и мы.5
←
→
интеллектапаурушея

Резюме

Генон оставляет в стороне предвосхищения и возвращается к идее восстановления «западной традиции». Одного замечания достаточно, чтобы показать, что эти идеи не «в порядке»: они почти всегда задуманы в духе враждебности по отношению к Востоку, даже среди тех, кто хотел бы опереться на христианство. Он приводит абсурдное мнение, что одни и те же вещи, выраженные в почти тождественной форме в христианстве и в восточных доктринах, имели бы противоположное значение. Такие утверждения доказывают, что их авторы не усмотрели фундаментального тождества, скрывающегося под различиями внешних форм. Эти люди рассматривают христианство внешним образом, им недостаёт принципа, и они затронуты тем современным духом, против которого хотели бы бороться. Когда они употребляют слово «традиция», они понимают его не в том же смысле, что и Генон.

Общие замечания

  1. un esprit d’hostilité plus ou moins avouée vis-à-vis de l’Orient — В передаче: «дух более или менее откровенной враждебности по отношению к Востоку». Генон разоблачает здесь частую тенденцию среди псевдотрадиционалистов Запада: вместо того чтобы признать в живых восточных доктринах вместилище sophia perennis, они отвергают их из национализма, из «защиты христианского Запада» или из простого романтического предрассудка. Эта враждебность может быть явной (критика «восточных влияний») или неявной (желание построить «чисто западную традицию» без заимствований из Индии, Китая или ислама). Генон показывает, что эта установка абсурдна, ибо любая подлинная традиция универсальна; отрицать Восток – значит отрицать свой собственный метафизический корень. ↩︎
  2. une signification contraire — В передаче: «противоположное значение». Здесь Генон имеет в виду таких авторов, как Рене де Ла Тур дю Пен, Шарль Пеги (в его полемике против «индуистского мистицизма») или некоторых неосхоластов, которые утверждали, что идентичные символы (например, свастика, крест, линга, axis mundi) имеют «языческое» значение на Востоке и «христианское» на Западе. Для Генона это мнение покоится на незнании трансцендентального единства традиций; если внешняя форма идентична, то внутреннее значение не может не быть тем же, потому что символ универсален. Утверждать обратное – значит впадать в «эксклюзивистский экзотеризм», игнорирующий эзотеризм. ↩︎
  3. l’identité fondamentale qui se dissimule sous toutes les différences de formes extérieures — В передаче: «фундаментальное тождество, скрывающееся под всеми различиями внешних форм». Генон излагает здесь ключевой принцип своей метафизики: трансцендентальное единство ортодоксальных религий (sophia perennis). Различия между христианской, индуистской, исламской, буддийской и т.д. традициями суть чисто «формальные» (экзотерические) и относятся к адаптации к частным ментальностям. «Фундаментальное тождество» касается метафизического основания (учение о Верховном Сущем, проявлении, освобождении) и эзотерической символики. Тот, кто достиг чистого интеллектуального усмотрения, трансцендирует формы и признаёт это тождество; тот, кто остаётся пленником форм (экзотеризм), видит противоположности там, где есть лишь вариации языка. ↩︎
  4. le principe qui leur manque — В передаче: «именно принципа им недостаёт». Речь идёт о верховном метафизическом принципе, отождествляемом с Брахманом в индуизме, с чистым Бытием у Платона и Плотина, с Дао в даосизме, с Пара в эзотерическом исламе. Из-за того, что они не обрели доступа к этому принципу через прямое интеллектуальное усмотрение, эти псевдотрадиционалисты рассуждают на чисто экзотерическом или рациональном уровне; они могут накопить эрудированные знания о формах, но не обладают «ключом», раскрывающим их глубокое единство. Генон часто сравнивает их с «кабинетными ориенталистами», которые описывают символы, никогда не переживая их реальности. ↩︎
  5. ils ne le prennent certainement pas dans le même sens que nous — В передаче: «они, конечно, понимают его не в том же смысле, что и мы». Для Генона «традиция» – это не простая коллекция древних верований, народных обычаев или археологических данных; это «нисхождение» (traditio) вневременных метафизических принципов через непрерывную инициатическую цепь. Современный или псевдотрадиционалистский смысл слова «традиция» часто бывает сентиментальным, националистическим или фольклорным: «любят» традицию так, как любят наследие. Для Генона традиция – это прежде всего живая духовная реальность, которую нельзя «любить» извне, но которую нужно «жить» изнутри через инициацию и сообразование с Принципом. Вот почему он повторяет, что эти противники «понимают слово не в том же смысле»: они говорят о мёртвой традиции (окаменелости), тогда как он говорит о живой традиции (организме). ↩︎