¶8 Истина в том, что сохранившиеся кельтские элементы были по большей части в Средние века ассимилированы христианством;1 легенда о «Святом Граале» со всем, что с ней связано, является в этом отношении особенно показательным и значительным примером.2 Мы думаем, кроме того, что западная традиция, если бы ей удалось восстановиться, неизбежно приняла бы внешнюю религиозную форму, в самом строгом смысле этого слова, и что эта форма могла бы быть только христианской,3 ибо, с одной стороны, другие возможные формы уже слишком долго чужды западной ментальности, а с другой стороны, именно в одном христианстве, скажем ещё точнее – в католичестве,4 находятся на Западе остатки традиционного духа, которые ещё сохранились.5 Любая «традиционалистская» попытка, которая не принимает во внимание этот факт, неизбежно обречена на неудачу, ибо она лишена основы; слишком очевидно, что можно опираться только на то, что существует эффективным образом, и что там, где отсутствует непрерывность, могут быть только искусственные реконструкции, которые не могут быть жизнеспособными; если возражают, что само христианство в нашу эпоху уже едва ли понимается по-настоящему и в своём глубоком смысле, мы ответим, что оно, по крайней мере, сохранило в самой своей форме всё необходимое, чтобы дать ту основу, о которой идёт речь.6 Наименее химерической попыткой, единственной даже, которая не наталкивается на непосредственные невозможности, была бы поэтому та, которая стремилась бы восстановить нечто сравнимое с тем, что существовало в Средние века, с различиями, требуемыми изменением обстоятельств;7 и, для всего, что полностью утрачено на Западе, следовало бы обратиться к традициям, которые сохранились целостно, как мы указывали только что, а затем совершить работу адаптации, которая могла бы быть только делом сильно конституированной интеллектуальной элиты.8 Всё это мы уже говорили; но хорошо бы на этом ещё настоять, ибо слишком много несвязных мечтаний дают ныне себе волю, а также потому, что надо хорошо понять: если восточные традиции в их собственных формах, безусловно, могут быть ассимилированы элитой, которая, по определению, так сказать, должна быть превыше всех форм,9 они, вероятно, никогда не смогут быть, кроме как при непредвиденных трансформациях, поняты общей массой западных людей, для которых они не были созданы.10 Если западной элите удастся сформироваться, истинное знание восточных доктрин, по только что указанной причине, будет для неё необходимо для выполнения её функции; но те, кому останется лишь пожать плоды её труда, и кто будет составлять большинство, могут вполне не иметь никакого сознания этих вещей, и влияние, которое они от этого получат, так сказать, не подозревая о том и во всяком случае через средства, которые от них полностью ускользнут, будет от этого не менее реальным и не менее действенным. Мы никогда не говорили ничего другого; но мы сочли необходимым повторить это здесь как можно яснее, потому что, если мы должны ожидать, что не всегда будем полностью поняты всеми, мы хотим, по крайней мере, чтобы нам не приписывали намерения, которые отнюдь не являются нашими.
←
→
интеллектиерархия

Резюме

Генон объясняет, что сохранившиеся кельтские элементы были в Средние века в основном ассимилированы христианством, о чём свидетельствует легенда о Святом Граале. Если бы западная традиция должна была восстановиться, она приняла бы христианскую форму, поскольку именно в католичестве на Западе сохранились остатки традиционного духа. Любая традиционалистская попытка, игнорирующая этот факт, обречена на неудачу из-за отсутствия основы. Наименее химерическим подходом было бы восстановление чего-то сравнимого со Средневековьем, с обращением к целостно сохранившимся восточным традициям для того, что утрачено на Западе, через работу сильно конституированной интеллектуальной элиты. Восточные традиции могут быть ассимилированы западной элитой (которая по определению превыше форм), но, вероятно, никогда — основной массой западных людей. Генон уточняет, что никогда не говорил ничего другого, и повторяет это, чтобы ему не приписывали чуждые намерения.

Общие замечания

  1. assimilés par le Christianisme — В передаче: «ассимилированы христианством». Генон имеет в виду, что средневековая Церковь интегрировала в свою литургию, свою архитектурную символику и свои агиографические легенды множество мотивов, происходящих из дохристианского кельтского наследия. Эта ассимиляция была не простым языческим разрушением, но подлинным «восприятием» (assimilatio) в схоластическом смысле: транспозицией подлинных традиционных элементов в новую христианскую доктринальную рамку без потери их изначальной символической ценности. Самый поразительный пример – стоячие камни (менгиры), христианизированные водружением на них крестов или часовен, или же кельтские священные источники, ставшие местами марианского паломничества. ↩︎
  2. la légende du « Saint Graal » — В передаче: «легенда о “Святом Граале”». Генон посвящает Граалю несколько исследований в Царе Мира (1927) и в последующих статьях. Для него артуровская легенда (Кретьен де Труа, Робер де Борон, Вольфрам фон Эшенбах) содержит кельтские элементы (волшебный котёл Дагды, копьё Луга) и восточные элементы (влияние сирийского христианства или манихейства). Сам Грааль символизирует «Сердце Мира» или верховный духовный центр, отождествляемый со «Святым Ковчегом» Тайной Вечери, но также с алхимическим «Философским Камнем». Это слияние показывает, как второстепенная традиция (кельтская) может быть «воспринята» (assumée) высшей формой (христианской) без потери своей побудительной силы. Генон противопоставляет эту естественную ассимиляцию искусственным псевдореставрациям современного «кельтизма». ↩︎
  3. une forme extérieure religieuse […] chrétienne — В передаче: «внешняя религиозная форма […] христианская». Генон различает здесь «эзотеризм» (внутренний, инициатический) и «экзотеризм» (внешний, религиозный, социальный). Чтобы быть жизнеспособной, любая традиция должна воплотиться во внешнюю форму, адаптированную к ментальности народа и эпохи. На Западе этой экзотерической формой сегодня может быть только христианство, потому что другие возможные формы (греческая, римская, кельтская) умерли уже слишком давно. Генон уточняет, что это касается только большинства западных людей (общей массы); элита же, напротив, может возвыситься над формами. Речь идёт не об «эксклюзивистском христианстве», но о фактическом историческом и психологическом констатации. ↩︎
  4. le Catholicisme — В передаче: «католичество». Генон, хотя и критически настроен по отношению к некоторым современным отклонениям Римской церкви (особенно после Тридентского собора и Силлабуса Пия IX), признаёт, что католичество сохранило лучше, чем протестантство, элементы, необходимые для традиционной реставрации: иерархическое священство, символическую литургию, сакраментальную практику, святоотеческую и схоластическую традицию, а также возможность христианского эзотеризма (особенно у великих рейнских мистиков, духовных францисканцев и некоторых католических масонских течений). Протестантство, напротив, порвало с самим понятием инициатической передачи и священнической иерархии, что делает его непригодным служить основанием для традиционного возрождения. Генон уточняет «католичество», а не «христианство», чтобы обозначить эту точную институциональную форму, не предрешая духовной достоверности восточных православных церквей (которые он уважает, но чьё влияние на Западе слишком слабо). ↩︎
  5. les restes d’esprit traditionnel qui survivent encore — В передаче: «остатки традиционного духа, которые ещё сохранились». Эти «остатки» суть для Генона: латинская литургия (особенно Тридентский миссал), томистская схоластика (читаемая как метафизика, а не как простая рациональная система), готическое искусство (соборная символика), некоторые ремесленные и военные братства (регулярное масонство, рыцарство) и, прежде всего, выживание подпольного христианского эзотеризма (духовная алхимия, подлинное розенкрейцерство, некоторые ветви пелагианства и полупелагианства). Эти остатки являются «сохранившимися» (survivants), не «живыми» в полном смысле: они пребывают в состоянии руин или фрагментов, но достаточны, чтобы служить опорой для restitutio, если их оживить контактом с ещё целостными восточными традициями. ↩︎
  6. il a du moins gardé, dans sa forme même, tout ce qui est nécessaire — В передаче: «оно, по крайней мере, сохранило в самой своей форме всё необходимое». Генон различает действительное понимание традиции массами (которое может быть нулевым) и объективное существование её внешней формы (обряды, догматы, институты). Даже если большинство католиков более не понимают глубокого смысла литургических символов, сама литургия, Символ веры, таинства и священнический порядок составляют формальное «вместилище», которое может быть реактивировано элитой. Форма сохраняется как скелет, ожидающий только душу, чтобы оживиться. Вот почему Генон настаивает на необходимости опираться на существующую форму (католичество), а не изобретать новую (неодруидизм, неоязычество и т.д.). ↩︎
  7. les différences requises par la modification des circonstances — В передаче: «различиями, требуемыми изменением обстоятельств». Генон отвергает любое буквальное «возвращение» к Средневековью, потому что космические и исторические условия изменились (человечество вступило глубже в Кали-Югу). Реставрация может быть только аналогической, а не тождественной: она должна взять вневременные принципы средневековой традиции (иерархия, символика, инициация), но адаптировать их к уменьшенным возможностям современной эпохи. Например, священная царственность более не может быть восстановлена политически, но только как духовная функция внутри элиты. Генон говорит о «требуемых различиях», а не об отказе от средневекового идеала. ↩︎
  8. une élite intellectuelle fortement constituée — В передаче: «сильно конституированной интеллектуальной элиты». «Интеллектуальная элита» у Генона – это не группа университетских деятелей или интеллектуалов в современном смысле, но духовная (инициатическая) элита, обладающая прямым метафизическим знанием (джняна). Она должна быть «сильно конституирована», то есть организована согласно строгой иерархии (различие степеней инициации) и обладать связной доктриной, методом передачи и действенным духовным центром. Эта элита была бы эквивалентом, для восстановленного Запада, того, чем были друиды для кельтов, брахманы для Индии или суфии для ислама. Её «работа адаптации» состоит в транспозиции универсальных принципов восточных традиций в формы, понятные Западу, без их искажения. ↩︎
  9. au-delà de toutes les formes — В передаче: «превыше всех форм». Духовная элита через свою метафизическую реализацию трансцендирует любую конкретную религиозную или культурную форму. Тот, кто достиг знания Верховного Принципа (Брахман, Аллах, Дао), более не связан условиями какой-либо частной традиции, даже если он продолжает внешне соблюдать свою форму принадлежности (экзотеризм) из уважения к космическому закону (дхарма). Эта «трансценденция форм» позволяет элите непосредственно ассимилировать восточные доктрины в их метафизической чистоте, минуя экзотерическую адаптацию. Генон здесь воспроизводит классическое различение между хакика (внутренняя истина) и шари‘а (внешний закон) в суфизме. ↩︎
  10. pour qui elles n’ont point été faites — В передаче: «для которых они не были созданы». Восточные формы (индуистские обряды, исламские молитвы, китайские церемонии) адаптированы к конкретным коллективным ментальностям, сформированным тысячелетиями истории и культурного обусловливания. Пересаживать их как таковые на Запад означало бы надевать одежду, сшитую на заказ, на тела иной морфологии: это может дать лишь искусственный синкретизм или салонный экзотизм. Генон выступает, таким образом, и против академического «ориентализма» (изучающего Восток как музей), и против «контрабандного индуизма» (западные люди, подражающие индийским обычаям, не понимая их духа). Восточные формы – для элиты (которая их превосходит), а не для западной массы. ↩︎