¶11 Как бы то ни было, если предположить, что Запад каким-либо образом вернётся к своей традиции, то его противоположность с Востоком оказалась бы тем самым разрешённой и перестала бы существовать, ибо она возникла лишь вследствие западного отклонения и является в действительности лишь противоположностью традиционного духа и духа антитрадиционного.¹ Таким образом, вопреки тому, что предполагают те, на кого мы намекали минуту назад, возврат к традиции имел бы среди своих первых результатов тот, что сделал бы возможным немедленное взаимопонимание с Востоком, подобно тому как оно существует между всеми цивилизациями, которые обладают сравнимыми или эквивалентными элементами, и только между ними, потому что именно эти элементы составляют единственную почву, на которой это взаимопонимание может действенно осуществляться. Истинный традиционный дух, в какую бы форму он ни облекался, везде и всегда одинаков в основе; различные формы, которые специально адаптированы к таким-то или таким-то ментальным условиям, к таким-то или таким-то обстоятельствам времени и места, суть лишь выражения одной и той же истины;² но нужно уметь поместиться в порядок чистой интеллектуальности, чтобы обнаружить это фундаментальное единство под их видимой множественностью. Впрочем, именно в этом интеллектуальном порядке пребывают принципы, от которых всё остальное нормально зависит в качестве следствий или более или менее отдалённых приложений; поэтому на этих принципах следует согласиться прежде всего, если речь должна идти о действительно глубоком взаимопонимании, поскольку в этом вся суть; и, как только их по-настоящему понимают, согласие устанавливается само собой. Нужно заметить, в самом деле, что знание принципов, которое есть знание по преимуществу, знание метафизическое в истинном смысле этого слова, универсально, как сами принципы, следовательно, полностью освобождено от всяких индивидуальных контингенций, которые, напротив, необходимо вмешиваются, как только переходят к приложениям; поэтому эта чисто интеллектуальная область есть единственная, где не требуется усилий адаптации между разными ментальностями.³ Более того, когда работа такого порядка выполнена, остаётся лишь развить её результаты, чтобы согласие во всех других областях также оказалось реализованным, поскольку, как мы только что сказали, именно от этого прямо или косвенно зависит всё; напротив, согласие, достигнутое в какой-либо частной области, вне принципов, всегда будет крайне неустойчивым и шатким и гораздо более похожим на дипломатическую комбинацию, нежели на подлинное взаимопонимание.⁴ Вот почему оно, настаиваем мы снова, может реально осуществляться только сверху, а не снизу, и это следует понимать в двояком смысле: нужно исходить из того, что наиболее высоко, то есть из принципов, чтобы постепенно нисходить к различным порядкам приложений, всегда строго соблюдая иерархическую зависимость, существующую между ними; и эта работа по самому своему характеру может быть только делом элиты, придавая этому слову его самое истинное и полное значение: речь идёт исключительно об интеллектуальной элите, и, с нашей точки зрения, никакой другой не может быть, ибо все внешние социальные различия не имеют никакого значения с той позиции, которую мы занимаем.⁵