¶10 В умственной неразберихе, характеризующей нашу эпоху, дошли до того, что без разбора применяют одно и то же слово «традиция» ко всякого рода вещам, часто весьма незначительным, вроде простых обычаев, не имеющих никакого значения и иногда самого недавнего происхождения;1 мы указывали в другом месте на подобное злоупотребление в отношении слова «религия». Нужно остерегаться этих отклонений языка, которые выражают своего рода дегенерацию соответствующих идей; и не потому, что кто-то именует себя «традиционалистом», можно быть уверенным, что он знает, хотя бы несовершенно, что такое традиция в истинном смысле этого слова.2 С нашей стороны, мы решительно отказываемся давать это имя всему, что относится к чисто человеческому порядку; небесполезно заявить об этом определённо, когда на каждом шагу встречаешь, например, такое выражение, как «традиционная философия». Философия, даже если она действительно всё, чем она может быть, не имеет никакого права на этот титул, потому что она целиком пребывает в рациональном порядке, даже если она не отрицает того, что его превосходит, и потому что она есть лишь конструкция, возведённая человеческими индивидами, без какого-либо откровения или вдохновения, или, резюмируя всё это одним словом, потому что она есть нечто по сути «профанное».3 Впрочем, вопреки всем иллюзиям, в которых некоторые, кажется, находят удовольствие, конечно, не одна «книжная» наука может быть достаточна, чтобы исправить ментальность расы и эпохи; и для этого нужно нечто иное, чем философское умозрение, которое, даже в самом благоприятном случае, обречено по самой своей природе оставаться всецело внешним и гораздо более вербальным, чем реальным.4 Чтобы восстановить утраченную традицию, по-настоящему её оживить, необходим контакт с живым традиционным духом, и, как мы уже говорили, только на Востоке этот дух ещё полностью жив;5 тем не менее верно, что это предполагает прежде всего на Западе устремление к возврату к этому традиционному духу, но это едва ли может быть чем-то иным, кроме простого устремления. Немногие «антисовременные» реакционные движения, впрочем, по нашему мнению, весьма неполные, имевшие место до сих пор, могут лишь подтвердить нас в этом убеждении, ибо всё это, несомненно превосходное в своей отрицательной и критической части, тем не менее весьма далеко от восстановления подлинной интеллектуальности и развивается лишь в пределах довольно ограниченного умственного горизонта.6 Однако это нечто, в том смысле, что это показатель такого состояния ума, от которого ещё несколько лет назад было бы трудно найти хоть малейший след; если не все западные люди ещё единодушны в том, чтобы довольствоваться исключительно материальным развитием современной цивилизации, то это, быть может, знак того, что для них ещё не вся надежда на спасение полностью утрачена.
←
→
интеллект

Резюме

Генон осуждает умственную неразбериху эпохи, где слово «традиция» без разбора применяют к незначительным вещам, вроде простых обычаев. Он отказывается давать это имя чему-либо чисто человеческому, например «традиционной философии», поскольку философия остаётся в рациональном и профанном порядке, без откровения или вдохновения. Книжная наука не может исправить ментальность эпохи. Чтобы восстановить утраченную традицию, необходим контакт с живым традиционным духом, который полностью сохранился только на Востоке. Немногие антисовременные реакционные движения на Западе, хотя и неполные, являются положительным знаком: они показывают, что не все западные люди довольствуются материальным развитием современной цивилизации, и что надежда на спасение ещё не полностью утрачена.

Общие замечания

  1. de simples coutumes sans aucune portée et parfois d’origine toute récente — В передаче: «простые обычаи, не имеющие никакого значения и иногда самого недавнего происхождения». Генон разоблачает здесь злоупотребительное расширение термина «традиция» на чисто человеческие феномены, не имеющие связи с метафизическим вместилищем. Например: «традиция одежды» (некоторые местные моды), «кулинарная традиция», «ремесленная традиция» (в её чисто техническом аспекте) или даже обычаи, изобретённые в XIX веке (как «шотландская традиция» килта, на самом деле современная). Эти употребления опустошают слово от его сакрального значения и способствуют умственной путанице, где более не различают духовный порядок и временной порядок, вневременное и преходящее. ↩︎
  2. la tradition au vrai sens de ce mot — В передаче: «традиция в истинном смысле этого слова». Истинный смысл, для Генона, восходит этимологически к tradere (передавать). Традиция есть непрерывная передача, нечеловеческого происхождения, метафизических принципов, инициатических ритуалов и сакральной символики. Она предполагает регулярную цепь передачи от изначального истока до наших дней, связную доктрину и действенный духовный центр. Любая «традиция», не удовлетворяющая этим условиям (отсутствие цепи, недавнее человеческое происхождение, искусственный синкретизм), есть псевдотрадиция, даже если она украшает себя именем «традиционалист». ↩︎
  3. essentiellement « profane » — В передаче: «по сути “профанное”». «Профанное» противопоставляется здесь «сакральному» и «инициатическому». Философия, даже академическая метафизика (Платон, Аристотель, Кант, Гегель), остаётся дискурсивной деятельностью индивидуального разума, а не переданным (откровением) или вдохновлённым свыше преданием. Она может, конечно, говорить о Боге, Душе, Бытии, но не обладает характером абсолютной достоверности и преображающей действенности, которую даёт только инициация. Генон не отвергает всякую философию (он уважает Платона и Плотина как предшественников), но он отказывается называть её «традицией», потому что традиция выше философии, как откровение выше простого умозрения. ↩︎
  4. beaucoup plus verbale que réelle — В передаче: «гораздо более вербальным, чем реальным». Генон критикует здесь интеллектуалистскую иллюзию, полагающую, что книжное знание (эрудиция, филология, академическая экзегеза) достаточно для восстановления традиции. Традиция – это не собрание текстов для изучения, а живая реальность, которую должно воплотить. Можно накопить тома комментариев к Упанишадам, не понимая их духа. «Вербальная реставрация» (создание «традиционного» дискурса без передачи) есть обман: она производит лишь «салонных традиционалистов», говорящих о sophia perennis как об абстрактной теории, а не как о внутреннем преображении. ↩︎
  5. ce n’est qu’en Orient que cet esprit est encore pleinement vivant — В передаче: «только на Востоке этот дух ещё полностью жив». Генон не имеет в виду, что любой «восточный человек» (житель Азии) обладает этим духом, но что подлинные традиционные формы (индуистская, исламская, китайская, японская, тибетско-буддийская) сохранили свою инициатическую цепь, свою чистую метафизику и свою духовную действенность. На Западе Римско-католическая церковь утратила христианский эзотеризм (кроме фрагментарных выживаний), раввинистический иудаизм экстериоризировал Каббалу, а остальное (регулярное масонство, розенкрейцерство) либо ослаблено, либо неполно. «Живой традиционный дух» обозначает действенное наличие инициатической передачи, способной дать доступ к метафизическому интеллектуальному усмотрению, а не простое эстетическое восхищение азиатскими храмами или обрядами. ↩︎
  6. un horizon mental assez restreint — В передаче: «довольно ограниченного умственного горизонта». Здесь Генон имеет в виду такие движения, как «Action Française» (Моррас), «интегристский католический традиционализм» (Луи де Бональд, Жозеф де Местр в его политической части), а также «регионализм» и «романтический национализм». Эти движения полезно критикуют современность (демократию, материализм, индивидуализм), но делают это во имя возврата к историческому прошлому (монархия, старый порядок), не поднимая взгляда до метафизических принципов. Их горизонт остаётся политическим, социальным или эстетическим; они не предпринимают реставрации чистого интеллекта и не дают подлинной инициации. Генон иногда называет их «реакционерами», а не «традиционалистами», ибо они реагируют против современного, не имея доступа к сверхрациональному. ↩︎