Обзор
Перейти к параграфу 1
В этой главе Генон излагает традиционную метафизическую основу, необходимую для понимания истинной природы современного мира. Он начинает с индуистской доктрины Манвантары — обширного человеческого цикла, который делится на четыре века (Юги), соответствующие золотому, серебряному, медному и железному векам западной античности. Ныне человечество находится в четвёртом веке — Кали-Юге, или «Тёмном веке», который длится уже более шести тысяч лет, то есть с эпохи, задолго предшествующей всей так называемой «классической» истории.
С наступлением Кали-Юги изначальная духовность постепенно затмевается. Истины, бывшие некогда доступными всем людям, становятся всё более скрытыми и труднодостижимыми. Тех, кто ими обладает, становится всё меньше, и хотя сокровище «нечеловеческой» мудрости, предшествующей всем векам, не может быть утрачено, оно окутывается всё более непроницаемыми покровами. Этим объясняется универсальный символический мотив чего-то утраченного (по крайней мере, внешне и по отношению к внешнему миру), что должны найти те, кто стремится к истинному знанию. Однако в конце цикла то, что было скрыто, снова станет видимым, ибо конец одного цикла есть одновременно начало нового в силу непрерывности, связывающей все вещи.
Затем Генон обращается к неизбежному вопросу: почему циклическое развитие совершается в нисходящем направлении — от высшего к низшему, что является полным отрицанием идеи «прогресса» в её современном понимании? Потому что развитие всякой манифестации неизбежно подразумевает всё большее удаление от принципа, из которого она проистекает. Начиная с высшей точки, оно необходимо стремится вниз, подобно тяжёлым телам, со всё возрастающей скоростью, пока не достигнет точки остановки. Это падение можно охарактеризовать как прогрессирующую материализацию, ибо выражение принципа есть чистая духовность. Слова «дух» и «материя» используются здесь лишь символически, с отвлечением от их современных философских интерпретаций, поскольку «спиритуализм» и «материализм» суть лишь две взаимодополняющие формы, одинаково ничтожные для того, кто желает возвыситься над этими контингентными точками зрения.
Однако Генон предупреждает, что этот прямолинейный нисходящий взгляд слишком упрощён. Реальность гораздо сложнее. Во всех вещах необходимо рассматривать две противоположные тенденции, действующие одновременно: нисходящую (центробежную, удаление от принципа) и восходящую (центростремительную, возвращение к принципу). Из преобладания той или другой проистекают две дополнительные фазы манифестации, которые часто символически сравнивают с движениями сердца или с двумя фазами дыхания. Хотя эти фазы обычно описываются как последовательные, в действительности соответствующие им тенденции всегда действуют одновременно, хотя и в различных пропорциях. Иногда, в определённые критические моменты, когда нисходящая тенденция, кажется, готова окончательно восторжествовать в общем ходе мира, вмешивается особое действие, чтобы подкрепить противоположную тенденцию, восстановить некоторое относительное равновесие и вызвать частичное исправление («ректификацию»), благодаря которому движение падения может казаться временно остановленным или нейтрализованным.
Эти традиционные данные, поясняет Генон, делают возможными концепции, гораздо более обширные и глубокие, чем все попытки современной «философии истории». Однако его непосредственное намерение относится лишь к конечным фазам самой Кали-Юги, внутри которой можно различить различные вторичные фазы, воспроизводящие в меньшем масштабе общий ход великого цикла.
Затем Генон обращается к недавним критическим эпохам в пределах так называемого «исторического» периода (начиная с VI века до христианской эры). Он отмечает странный факт: собственно «историческая» хронология восходит именно к VI веку, словно там существует преграда, которую обычные исследователи не могут пересечь. Всё, что предшествует этому, они называют «легендарным», даже в Китае, где существуют анналы, датированные астрономическими наблюдениями. Так называемая классическая древность есть, таким образом, лишь относительная древность, не достигающая даже середины Кали-Юги. Сам современный дух, утверждает Генон, есть не что иное, как антитрадиционный дух.
VI век до н. э. стал временем значительных перемен у многих народов. В Китае произошла ортодоксальная реадаптация традиции с разделением на даосизм (эзотерический, метафизический) и конфуцианство (экзотерическое, социальное). В Персии это была эпоха последнего Зороастра. В Индии родился буддизм, который в некоторых своих ответвлениях привёл к бунту против традиционного духа — к интеллектуальной и социальной анархии. У евреев это время Вавилонского плена, после которого они утратили даже свою письменность. В Греции началась так называемая «классическая» цивилизация. Генон отмечает, что более ранняя эллинская цивилизация была intellectually интереснее, и что разрыв не был столь радикальным, как в современной Европе: существовала частичная традиционная реадаптация через мистерии и пифагореизм. Но тогда же появилось нечто новое — «философия». Изначально означавшая «любовь к мудрости» (предварительную ступень), она впоследствии отклонилась от своего назначения: стали пытаться подставить «философию» вместо самой мудрости, заменив сверхрациональную мудрость просто рациональным мышлением. Однако древность ещё сохраняла мистерии и эзотеризм. Для окончательного утверждения «профанной» философии потребовалось, чтобы экзотеризм остался один, а эзотеризм был бы отрицаем — тенденция, которую современный рационализм довёл до крайности.
Генон замечает, что классическая античность действительно является отдалённым истоком современного мира, но лишь неверным продолжением. Однако упадок античности не привёл прямо к современности: между ними произошла другая критическая эпоха-ректификация — возникновение и распространение христианства, совпавшее с рассеянием еврейского народа и с конечной фазой греко-римской цивилизации. К тому времени профанная философия усилилась (скептицизм, стоический и эпикурейский морализм), а древние священные доктрины выродились в чистое «язычество» (суеверия без внутреннего смысла). Христианство совершило трансформацию. После варварских нашествий был восстановлен нормальный порядок — Средние века (от Карла Великого до начала XIV века), эпоха, которую современные люди совершенно не способны понять.
Истинное начало современного кризиса Генон относит к началу XIV века: началу распада «христианского мира» (Christendom), конца феодального строя и образования «национальностей». Ренессанс и Реформация — не причины, а следствия предшествующего упадка. Они ознаменовали гораздо более глубокое падение, ибо совершили окончательный разрыв с традиционным духом: Ренессанс — в области наук и искусств, Реформация — в самой религиозной области. Ренессанс был на самом деле смертью многих вещей: он взял от античности лишь самые внешние аспекты. Традиционные науки Средневековья исчезли полностью, осталась лишь профанная философия и наука: эмпирическое, аналитическое изучение фактов, не привязанных ни к какому принципу, ведущее только к практическим применениям — единственному действительному превосходству современной цивилизации, придающему ей чисто материальный характер, делающий её настоящим чудовищем.
Генон отмечает поразительную быстроту, с какой Средневековье впало в полное забвение (уже к XVII веку). Он намекает на возможную целенаправленную фальсификацию истории. Слово «гуманизм», введённое в эпоху Ренессанса, подводит итог всей программе современной цивилизации: свести всё к чисто человеческим меркам, абстрагироваться от всякого высшего принципа. Это привело к нисхождению к самым низшим сторонам человеческой природы — к материализму и бесконечным искусственным потребностям.
Достигнет ли современный мир дна этого склона? Генон полагает, что мы действительно вступили в конечную фазу Кали-Юги — в самый тёмный период этого «Тёмного века», в состояние распада, из которого невозможно выйти иначе, как через катаклизм. Требуется не простая ректификация, а тотальное обновление. Беспорядок и смешение царят повсюду, достигнув степени, далеко превосходящей всё виденное ранее. Мы достигли эпохи, возвещённой священными книгами Индии: «где касты смешаются, где даже семьи больше не будет». На ситуацию нужно смотреть без «оптимизма» и без «пессимизма»: конец старого мира будет также началом нового.
Наконец, Генон задаётся вопросом: в чём raison d’être (основание для существования) такой эпохи, как наша? Она должна вписываться в общий порядок вещей, который, по дальневосточной формуле, есть «сумма всех беспорядков». Современная эпоха соответствует развитию тех возможностей, которые были упущены или отвергнуты в предшествующие фазы — разработке низших отраслей знания (наук и промышленных применений). Эти исследования могли осуществиться только на крайней противоположности изначальной духовности — людьми, погружёнными в материю до такой степени, что не мыслят ничего выше неё. Таково истинное объяснение современного мира.
Но Генон решительно заявляет: это объяснение никоим образом не может быть принято за оправдание. Неизбежное несчастье остаётся несчастьем; и даже если из зла должно произойти добро, это не отнимает у зла его характера. Частичные беспорядки суть необходимые элементы общего порядка. Однако эпоха беспорядка сама по себе есть нечто сравнимое с чудовищностью или с катаклизмом — отклонение и аномалия. Современная цивилизация, как и все вещи, имеет своё основание для существования; она есть то, чем она должна быть, приходя в своё время и на своё место. Но она должна быть судима согласно евангельскому слову, слишком часто неправильно понимаемому: «Необходимо прийти соблазнам; но горе тому человеку, через которого соблазн приходит!»